Токсический шок: почему, потеряв ногу, эта девушка подала в суд на производителя тампонов?

Фото Дженнифер Роверо/Camraface

В 24 года у Лорен Вассер была жизнь. Она была ребёнком двух моделей, её рост достигал 5 футов 11 дюймов. Блондинка с голубыми глазами и структурой кости, благодаря которой она выглядела как андрогинный ответ Санта Моники Ларе Стоун.

Она отказалась от баскетбольной стипендии на оплату учёбы, чтобы заняться карьерой модели, успешно начавшейся, когда ей было два месяца от роду, в журнале «ItalianVogue» рядом с её матерью. Когда она не работала моделью, она брала уроки импровизации в «Граундлингс», для удовольствия играла в баскетбол и каждый день проезжала 30 миль на велосипеде. У неё была квартира в Санта Монике и она была частью ослепительных светских тусовок Лос-Анджелеса.

«Всё основывалось на внешнем виде», — говорит она. «Я была той девочкой, и даже не задумывалась об этом». У Лорен было так много друзей, что когда они собрались возле Центра здоровья Св. Джона несколькими неделями позже, чтобы попрощаться с ней, очередь выстроилась вокруг всей больницы, пишет Тори Телфер в VICE.

Всё началось 3 октября 2012 года, когда, по словам Лорен, она почувствовала себя не очень – почти так, будто начиналась простуда. Также у неё были месячные, и она сбегала в близлежащий магазин «Ralph’s» за тампонами её любимого бренда «KotexNaturalBalance». На первый взгляд, поход в магазин никак не был связан с непонятной болезнью, пронзившей её тело. В конце концов, к тому моменту Лорен уже 11 лет знала на собственном опыте, что такое месячные, и «Kotex» были частью этих дней. Как и большинству девушек, мама рассказала ей всё об использовании тампонов, когда девушке было 13 лет, показав, как использовать аппликатор, и рассказала, что тампон нужно менять каждые три-четыре часа. Правило было простым; в тот день, по словам Лорен, она меняла тампоны утром, днём и снова вечером.

Позже в тот день она решила поехать на день рождения к своей подруге в «Darkroom» на Мелроуз Авеню. «Я пыталась вести себя нормально», — говорит она, хотя с трудом пребывала в вертикальном положении. «Все такие – блин, ты выглядишь ужасно». Она поехала обратно в Санта Монику, сняла одежду и упала в кровать. Всё, чего ей хотелось, это спать.

Следующее, что она помнит, это запрыгнувшего к ней на грудь слепого кокер спаниеля, который агрессивно лаял. Кто-то тарабанил в двери и кричал: «Полиция, полиция!». Лорен дотащила себя до двери, и в квартиру зашёл полицейский, чтобы всё осмотреть. Мать Лорен, которая только что перенесла операцию, беспокоилась, что Лорен давно не выходила на связь, и позвонила в полицию.

«Я была не в состоянии выгуливать свою собаку, поэтому везде были моча и какашки», — говорит она. Она была без понятия, как долго находилась в постели. Полицейский оценил ситуацию, сказал позвонить матери и ушёл.

Лорен кое-как накормила собаку несколькими морковками из пустого холодильника, потом позвонила маме, которая спросила, не вызвать ли скорую. «Но я была на столько слабой, что не могла принять такое решение самостоятельно», — говорит Лорен. «Я сказала ей, что хочу прилечь и что перезвоню ей утром. И это последнее, что я помню». На следующий день мать послала к ней свою подругу вместе с полицейским. Они обнаружили Лорен лежащей лицом вниз на полу в спальне.

Её быстро доставили в больницу Св. Джона с температурой 40 градусов за десять минут до смерти, как им сказали. Её внутренние органы отказывались работать, и у неё произошёл обширный инфаркт. Доктора не могли стабилизировать её состояние, и никто не мог понять, что происходит, пока не позвонили специалисту по инфекционным заболеваниям, который сразу же спросил: «У неё стоит тампон?». Тампон был, и его отправили в лабораторию. Там подтвердили синдромом токсического шока.

Токсический шок: почему после того как она потеряла ногу, эта девушка подала в суд на производителя тампонов?
Фото с ресурса Flickr пользователя Brad Cerenzia

СТШ, получивший своё название в 1978 году, — это, если коротко, осложнение бактериальных инфекций. Часто к нему добавляется стафилококк (Staphylococcusaureus). Это состояние свойственно не только женщинам, но связь между инфекцией и использованием тампонов была замечена ещё во времена обострения сопутствующих СТШ смертей в 1980 году. (Одного тампона не достаточно, чтобы вызвать СТШ. У человека в организме уже должен быть Staphylococcusaureus. Около 20 процентов населения являются носителями этой бактерии).

Столетиями тампоны и сходные с ними предметы используются женщинами во время менструации, но за последние 50 лет или около того их состав изменился. Вместо натуральных компонентов, таких как хлопок, стали использоваться синтетические компоненты: вискозу и пластик. Особенно активно такие материалы применяют такие производителей тампонов как «Playtex», «Tampax», «Kotex». Эти синтетические ткани вместе с абсорбирующими свойствами тампонов могут создавать идеальные условия для бактерии, которая приводит к СТШ. Когда в 80х «Proctor & Gamble» представили тампон с экстра абсорбирующими свойствами под названием «Rely», начался настоящий бум СТШ. Согласно исследованию, проведённому Йельским журналом биологии и медицины, «гелевая карбоксиметилцеллюлоза» в тампонах «Rely» работала как агар в чашке Петри, обеспечивая вязкую среду, где может размножаться бактерия».

«Это самая мучительная боль, которую я когда-либо испытывала. Не знаю, как вам её описать», – Лорен Вассер


В больнице врачи говорили маме Лорен молиться и готовить для неё гроб. Лорен погрузилась в медицинскую кому. Новости о её госпитализации просочились в Фейсбук, и её друзья и знакомые выстроились у стен больницы, чтобы отдать девушке свой последний долг.

Конечно же, Лорен ничего этого не помнит. Ни посты в Фейсбук «молитесь за Лорен», ни друзей, нервно переживающих в её комнате, ни даже тот момент, когда её длинные белые волосы, спутанные после проведённых в больнице дней, были сбриты. Всё, что она помнит, это когда она проснулась, в её тело вливалось 80 фунтов жидкости, а сама она была дезориентирована и думала, что находится в Техасе.

«У меня был огромный живот. Отовсюду торчали трубочки. Я не могла говорить», — рассказывает она. Рядом с кроватью стоял тюбик с чёрными токсинами, которые вымывались из её кровотока. Она посмотрела в окно и увидела несколько домов, типичных для юго-запада. Тело обрюзгло и казалось совсем не своим. «Я подумала, что переела», — говорит она. «Я понятия не имела, что происходит».

Гораздо хуже дезориентации было чувство жжения в руках и ногах, которое не проходило, не смотря ни на что. Инфекция перешла в гангрену. Три года спустя, когда она рассказывает мне свою историю в кафе Лос-Анджелеса, у Лорен всё также нет слов, чтобы описать, что она чувствовала. «Это самая мучительная боль, которую я когда-либо испытывала. Не знаю, как вам её описать», — говорит она. Её перевели в медицинский центр UCLA, чтобы она прошла гипербарическую кислородную терапию. Там её поместили в барокамеру, чтобы заставить кровь течь к её ногам.

Пока Лорен ожидала лечения, был момент, когда она осталась в комнате одна. Её мать и крёстный вышли ненадолго, а она сидела на большом стуле. Там была штора, а за шторой стояла женщина и с кем-то говорила по телефону. Лорен могла слышать разговор. Женщина настаивала, что что-то было срочным, что что-то должно было произойти как можно скорее. А потом она сказала: «У нас здесь 24-летняя девушка, которой нужно будет ампутировать правую ногу ниже колена».

«Я подумала, О, Боже, она говорит обо мне», — рассказывает Лорен. «Мне отрежут ногу».

Токсический шок: почему после того как она потеряла ногу, эта девушка подала в суд на производителя тампонов?
Фото Дженнифер Роверо/Camraface

Пока Лорен была в больнице, её мать начала сложный судебный процесс с привлечением «Kimberly-ClarkCorporation», производителя и дистрибьютора тампонов «KotexNaturalBalance», а также продуктовых магазинов «Kroger» и «Ralph’s», продающих «KotexNaturalBalance» в качестве ответчиков. Не факт, что тампоны «Kotex» несут больше рисков СТШ, чем другие известные бренды, но они названы в деле, потому что это тот бренд, которым пользовалась Лорен. Команда юристов, нанятая семьёй, надеется поставить точку в использовании синтетических материалов в производстве тампонов в целом. В жалобе сказано, что все обвиняемые «по неосторожности, нечаянно, опрометчиво, но в какой-то мере ответственны» за госпитализацию Лорен с СТШ. (Пресс-секретарь «Kimberly-Clark» отказался давать комментарий для этой статьи, так как компания «не комментирует текущий судебный процесс».)

Адвокат Лорен Хантер Дж. Школьник привык видеть тёмную сторону тех продуктов, которые большинство людей считают безопасными. Например, он занимался делом, связанным с ингредиентом в составе сиропа от кашля, который доводил людей до инсультов. «Хотелось бы мне сказать, что случай с Лорен меня шокировал, но это не так», — говорит он. «Тампоны не менялись с того дня, когда была эпидемия СТШ. Всё, что они сделали, это разместили надпись: «Вы можете подвергнуться токсическому шоку». Материал не менялся десятилетиями». По его словам, во избежание гнева со стороны Департамента пищевых продуктов и медикаментов, компании просто печатают предупреждение на упаковках тампонов. Он называет это «карточкой-для-избежания-тюрьмы».

Требование наносить такое предупреждения на упаковки с тампонами существует с 80-х, но Школьник считает, что предупреждение на упаковке тампонов Лорен не достаточно чёткое, особенно, когда речь заходит о том, нужно ли вынимать тампон ночью. Вот формулировка: «Меняйте тампон каждые четыре-восемь часов, в том числе ночью». Семья считает, что эта инструкция не чёткая. Они собираются оспаривать, что «ночью» может означать больше, чем восемь часов, особенно, когда речь идёт о молодой девушке, которая может легко проспать девять-десять часов на выходных. «Компании по производству тампонов должны говорить: «Не спите с ним. Используйте прокладку», — говорит Школьник.

Конечно, большинство женщин помнят о предупреждении о синдроме токсического шока на всех упаковках тампонов, и хотя, наверняка, они ему не подвергаются каждый раз когда используют тампон, они понимают что некий вопрос существует. На упаковке говорится:

Тампон считается спутником синдрома токсического шока. СТШ – это редкое, но серьёзное заболевание, которое может привести к смерти. Прочитайте и сохраните эту информацию. Используйте максимум восемь часов.

Школьник признаёт, что существование этого предупреждения от Департамента пищевых продуктов и медикаментов будет самой сложной частью дела. «Часть нашей работы – это показать присяжным, что речь идёт не о предупреждении на упаковке, а о том, что все 20 лет у них были материалы, которые могли сделать тампоны более безопасными, но они решили их не использовать. Они называют эти тампоны «натуральными», хотя по факту, эти созданные человеком материалы делают их опасными. Их маркетинг заставляет женщин думать что они сделаны из натурального хлопка, но это не так, в них нет хлопка, а если бы был, то возможность развития токсического шока сводилась бы практически к нулю».

Доктор Филип М. Тиерно, профессор микробиологии и патологии в медицинском институте при университете Нью-Йорка провёл серьёзные независимые исследования в отношении связи тампонов и синдрома токсического шока. Он соглашается, что хлопок был бы более безопасным вариантом. «Большинство производителей тампонов делают тампоны из разных видов вискозы и хлопка или из чистой вискозы, и в обоих случаях тампоны обеспечивают оптимальные физические и химические условия для появления токсина TSST-1 в том случае, если токсигенный штамм Staphylococcusaureus является частью нормальной вагинальной флоры женщины», — говорит он. «Синдром токсического шока может проявиться, если у женщины нет антител к токсину или антител недостаточно. Таким образом, синтетические ингредиенты тампона – это проблема, в то время как 100-процентные хлопковые тампоны – это меньший риск, если вообще какой-то риск существует».

Токсический шок: почему после того как она потеряла ногу, эта девушка подала в суд на производителя тампонов?
Фото Дженнифер Роверо/Camraface

В больнице Лорен столкнулась с кошмарной ситуацией: ей нужно было подписать бумаги, разрешающие ампутировать ей правую ногу ниже колена. «Обе мои ноги стали ссыхаться», — говорит она. «Нужно было действовать быстро». Пятка и пальцы её левой ноги были серьёзно повреждены, и доктора думали, что придётся ампутировать и левую ногу, но Лорен боролась, чтобы сохранить её. «Я понимала, что шансы 50/50», — сказала она. «Мы сделали две пересадки кожи, которые чудесным образом и благодаря Богу были единственным спасением для моей стопы. Сегодня у меня нет пальцев. Пятка наконец-то зажила, но она очень чувствительна, на ней отсутствует жировая ткань».

Благодаря тому, что Лорен всё ещё молода, её тело производит кальций, пытаясь восстановить повреждённую стопу, что, по иронии, увеличивает вред. «Я хожу по камням», — говорит она. Её часто оперируют, и всё равно она живёт с болью все три года. Доктора сказали ей, что, возможно, ей придётся пережить ещё одну ампутацию позже, когда ей будет 50 или около того.

«Мне понадобилось время, чтобы понять, являюсь ли я настолько же уважаемой и привлекательной», — Лорен Вассер

«Я хотела убить себя, когда приехала домой», — говорит она. «Я была той девочкой, а теперь вдруг у меня нет ноги, я в инвалидном кресле, у меня полстопы, я даже в туалет не могу сходить. Я в кровати, я не могу двигаться, и у меня было ощущение, что четыре стены были моей тюрьмой». Иногда она спрыгивает с кровати, обманутая синдромом фантомной конечности, и тут же падает на пол. Единственное, что удержало её от того, чтобы причинить вред самой себе, это мысль о её маленьком брате, которому в то время было 14 лет. «Я не хотела, чтобы он приехал домой и обнаружил, что я сдалась», — говорит она.

Лорен говорит, что ей понадобилось много времени, чтобы смириться со своей новой личностью. «Я плакала на маленькой табуретке в душе, а рядом меня ждала инвалидная коляска», — говорит она. «Это такая игра. Всю жизнь ты живёшь и думаешь: «Я атлет» или «Я красивая девушка», а тут произошло нечто, что я не могла контролировать. Мне понадобилось время, чтобы понять, являюсь ли я настолько же уважаемой и привлекательной».

Ей помогала её подруга-фотограф Дженнифер Роверо, которая сделала сотни фотографий, пока Лорен выздоравливала, относясь к процессу как к определённому виду терапии. Фотографируясь в городе, они выработали привычку спрашивать молодых девушек, слышали ли они о синдроме токсического шока, и верят ли они, что он существует. Большинство говорит, нет.

Осенью Лорен надеется предстать перед Конгрессом с представителем Каролин Мэлони. Конгрессвумен от Нью-Йорка пытается протолкнуть Акт Робин Даниельсон, названый в честь женщины, которая умерла от СТШ в 1998 году. Акт «станет началом программы по исследованию рисков наличия диоксина, синтетических материалов, химических ароматизаторов и других компонентов в женских гигиенических продуктах». Его блокировали уже девять раз даже не давая довести вопрос до голосования.

Для ясности: прозрачности, а не запрета тампонов – вот чего добиваются Лорен, её адвокаты и Мэлони. Тампоны удобны, и когда нужно скрыть кровотечение во время менструации, они имеют смысл.

Но по сей день Лорен не может смотреть рекламу тампонов – на девушек, резвящихся на пляже или сияющих на спортплощадке в чистых белых шортах – потому что они обычно не предупреждают о синдроме токсического шока. «Я не могу оказаться в кадре, я не особо хочу надевать купальник, я не смогла бы прыгнуть в океан, если бы захотела», — говорит она. «Этот продукт поимел меня».

Она хочет, чтобы на тампонах, как и сигаретах, стояло большее по размеру и более ясное предупреждение об их потенциальном риске. «Вы знаете, что сигареты могут убить вас, поэтому, когда вы курите, это ваш выбор», — говорит она. «Если бы я знала о СТШ, я бы никогда не использовала тампоны». И она никогда не будет использовать их снова.

Токсический шок: почему после того как она потеряла ногу, эта девушка подала в суд на производителя тампонов?
Фото Дженнифер Роверо/Camraface

Лорен и её подруга никогда не делают фотографии её протеза и вместо этого фокусируются на лице. Но сегодня они показывают мне свои последние снимки. На этих фотографиях глаза Лорен сильно накрашены чёрным цветом, и она стоит на ногах. Её протез обут в «NewBalances». Она приняла стойку модели, играющей в мяч. Прошло три года с тех пор, как рядом с её больничной койкой стоял чёрный бак с токсинами, как она пребывала в гипербарической камере, и как к ней в больничную палату приходил продавец протезов, чтобы презентовать то, о чём раньше она никогда не думала. Сегодня она может даже шутить над ситуацией, называя ногу «маленькой ногой» и «маленькой стопой» соответственно.

Я спрашиваю, играет ли она в баскетбол, и думаю о жизнях, которые разделились на до и после, и интересуюсь, существует ли какая-то свобода, какой-то способ принести части себя через эту черту. «Если ты играешь, ты играешь всегда», — отвечает она.