Правила жизни: Эмма Уотсон

«Странно, что голова не разрастается от знаний, как мышцы от тренировок. Мы бы издалека видели, с кем имеем дело».

Мне кажется, я одна из немногих, кто может сказать, что действительно вырос на «Гарри Поттере».

Я сыграла в двух небольших пьесах, когда мне было шесть и восемь, но в детстве я не чувствовала непреодолимого желания играть. Я не репетировала по утрам оскаровские речи с расческой в руке, и на первые пробы «Гарри Поттера» я взяла с собой плюшевого медведя. Мне потребовались годы, чтобы обрести уверенность.

Девочкам вечно говорят, что они должны быть хрупкими принцессами, но мне кажется, это чушь. Мне всегда хотелось стать воином, борцом за какое-то дело. А если бы мне все же пришлось стать принцессой, я стала бы принцессой-воином.

Быть нормальной для меня — это значит не быть узнаваемой на каждом углу.

Меня восхищает процесс старения, потому что я хочу быть несовершенной. Старение делает человека несовершенным, а несовершенство — прекрасным.

Поверьте, красота — это не длинные волосы, тонкие ноги, загорелая кожа и отличные зубы. Красота — это лицо того, кто только что плакал и вдруг улыбнулся. Красота — это шрам на колене, который остался с тех пор, как ты упал, когда был маленьким. Красота — это круги под глазами, когда ты влюблен и не можешь спать. Красота — это выражение лица, разбуженного звонком будильника; это поплывший макияж, когда ты принимаешь душ; это когда ты улыбаешься шутке, которую только ты и понимаешь. Красота — это морщины, нарисованные временем. Красота — это то, что мы чувствуем внутри, и то, как это меняет нас снаружи. Красота — это все отметины, которые оставляет жизнь; все затрещины и все поцелуи, которые держит память.

Девушки не должны бояться быть умными.

Моей первой машиной был «Приус», и я любила его, хотя мои друзья говорили, что он уродлив и что я как будто на кирпиче езжу. Если быть честной, это действительно не самая красивая машина на свете, но она идеальна для окружающей среды. Чуткая и скучная — как я.

Странно, что голова не разрастается от знаний, как мышцы от тренировок. Мы бы издалека видели, с кем имеем дело.

Я стараюсь не есть мяса, сортирую мусор и всегда выключаю свет, если надолго выхожу из комнаты. Я не сумасшедшая активистка, но я бы хотела оставить мир после своего ухода таким, каким я обнаружила его, когда пришла.

Когда-то давно я прочитала, что первый поцелуй в жизни Элизабет Тейлор случился на съемочной площадке — перед камерой. И я подумала: мне надо быть очень осторожной, чтобы не повторить этот опыт. Чтобы мой первый поцелуй не был поцелуем той девушки, в чью одежду меня одели.

Однажды на занятиях по психологии я делала собственное исследование на тему того, как и почему мы влюбляемся. Оказывается, нам для этого надо всего 6 часов!

Что касается мужчин, я нахожу привлекательным Джеймса Франко. Но я бы никогда не назвала секс-символом себя.

Моя идея сексуальности — чем меньше, тем больше. Чем меньше ты обнажишь, тем больше люди додумают.

Феминизм — это не диктат. Он не приказывает, и он не догма. Он всего лишь отстаивает право свободного выбора. Если ты хочешь баллотироваться на пост премьер-министра — пожалуйста, но если тебе комфортно сидеть дома и заниматься хозяйством — это тоже прекрасно. И это твой выбор — брить подмышки или не брить, носить плоскую подошву или носить шпильки.

Я заметила, что борьба за права женщин слишком часто превращается в ненависть к мужчинам.

Кажется, у меня достаточно денег, чтобы больше никогда не работать.

Сейчас я думаю о том, чтобы научиться играть на мандолине.

Вы можете бесконечно критиковать мой подбородок.