Они месяцами готовились к смерти будущей дочери, но её рождение опустошило их

«Слово, которое до сих сидит в моей голове — разочарование. Это не оправдывает меня, потому что это глубокое разочарование. Как и то, что это будет преследовать меня вечно».

Ройс и Кери Янг впервые узнали о болезни их будущего ребенка в декабре, во время 19-недельного обследования: «Будучи родителем, вы думаете, что приём это для того, чтобы узнать мальчик или девочка, но это намного больше, — написал 27 апреля Ройс в своём теперь вирусном сообщении. — В нашем случае у дочери был диагностирован редкий врожденный дефект, называемый анэнцефалией».

Анэнцефалия поражает примерно трёх детей из каждых 10 тысяч беременностей и часто является роковым дефектом, при котором ребенок рождается без частей черепа и мозга. Зная, что их девочка либо умрёт почти сразу, либо её жизнь будут поддерживать с помощью аппаратов, Янги должны были решить: следует ли стимулировать роды и эффективно прекратить беременность или всё же доносить будущего ребёнка до полного срока, чтобы пожертвовать его органы:

«Мы решили продолжить и выбрали имя Ева для нашей девочки, что означает «дарительница жизни». Миссия была простой: доносить Еву до полного срока, поприветствовать её в этом мире перед смертью и пусть она подарит жизнь какой-то другой семье. Это был практический подход, с целью в решенной конечной точке».

Решение доносить неизлечимо больного ребенка до полного срока опустошило их и вот почему
Изображение: Mitzi Aylor/Aylor Photography

Однако 16 апреля, на 37 неделе беременности, Кери перестала ощущать уже привычные движения Евы. Янги оказались в больнице на две недели раньше запланированного кесарева сечения и через несколько часов после прибытия им сказали, что у Евы больше не бьется сердце — по сути дела, она «ушла до того, как мы с ней встретились. Мозг контролирует устойчивые функции сердца и Ева, наконец, сдалась». Это также исключило возможность того, что органы Евы можно было бы пожертвовать, что заставило Ройса почувствовать себя «обманутым»:

«Мы чувствовали себя обманутыми. Какой полный грабеж. Слово, которое до сих сидит в моей голове — разочарование. Это не оправдывает меня, потому что это глубокое разочарование. Как и то, что это будет преследовать меня вечно».

Решение доносить неизлечимо больного ребенка до полного срока опустошило их и вот почему
Изображение: Mitzi Aylor/Aylor Photography

Опустошенная Кери родила вместе с фотографом Митци Айлор. И только после того, как Ройс позвонил в LifeShare, организацию, занимающаюся пожертвованием органов, с которой супруги планировали взаимодействовать, они немного успокоились: глаза Евы всё еще можно было пожертвовать, сделав её первой «не младенцем, но персоной в штате Оклахома, пожертвовавшей целый глаз, и она пожертвовала два», — пишет Ройс. Он сказал, что этот звонок был и лучшим, и худшим моментом в его жизни.

«Мы всегда задавались вопросами о Еве, например, какой у нее был бы цвет волос, был бы у неё нос Харрисона, были бы у неё ямочки, как у её мамы, или какого цвета были бы эти глаза, — закончил он свой пост. — Я больше никогда не смогу подержать свою дочь. Я никогда не смогу поговорить с ней или услышать её хихиканье. Но я могу мечтать о том, что в один прекрасный день впервые посмотрю в её глаза и узнаю, какой их цвет».